Интенсивное взаимодействие и сенсорная интеграция в работе с людьми с тяжелыми формами аутизма

Автор: Юдина Виктория Игоревна

Организация: ГКОУ СКОШИ № 73

Населенный пункт: г.Москва

Аутизм – это расстройство психологического, а также психического развития. Заболевание сопровождается выраженным недостатком эмоциональных проявлений, отсутствием тяги к общению. Само по себе слово “аутизм” переводится как человек, замкнувшийся в себе. Так, пациенты, страдающие этим заболеванием, склонны к осуществлению действий, в которых отсутствует социальный смысл. Также эти люди никогда не проявляют эмоции, а в их взаимодействии с окружающими отсутствуют жесты.

Сейчас наблюдается всплеск интереса к аутизму. Появилось много фильмов и книг (среди них есть и книги, написанные людьми с аутизмом). По большей части эти произведения касаются людей, которые находятся, если так можно выразиться, на более «легкому конце аутистического спектра. Фиби Колдуэлл и Джейн Хорвуд предлагают простой и практичный способ «приблизиться» к детям и взрослым с очень тяжелым аутизмом: к людям с выраженными интеллектуальными нарушениями, которые очень часто не говорят и порой демонстрируют сложное, проблемное поведение. Они объединили два метода: Интенсивное взаимодействие (используется язык тела, чтобы привлекать внимание людей с расстройствами аутистического спектра и эмоционально вовлекать их в коммуникацию) и принцип сенсорной интеграции (физические ощущения). Эти два подхода объединены потому, что, когда их применяют вместе, получается чрезвычайно мощный инструмент, помогающий «хаотичному» мозгу аутичного ребенка или взрослого понимать, что происходит.

Проявляя очень много уважения к детям и взрослым с тяжелыми формами аутизма, не стоит их называть подопечными или клиентами, а ближе было бы их называть партнерами. Разговор строится на равных, помогающий специалист не ставит перед собой цели изменить человека с РАС. «Важно помнить, что Интенсивное взаимодействие — это не то, чем мы воздействуем на наших партнеров, а то, что мы с ними разделяем, чутко прислушиваясь к инициативам партнера и отвечая друг другу» (Мария Беркович, педагог). Оба подхода используют сигналы, которые мозг может распознать и на которых может сфокусироваться в страшном и хаотичном мире. Например, Тереза Джоллифф, женщина с аутизмом, пишет, что живет в постоянном ужасе, все время пытаясь понять, что происходит— в таком случае мы пытаемся создать своего рода «карту», имеющую смысл для нашего партнера.

Мы не можем ничему научить человека, который нас не слушает. Мы сосредоточимся на том, как заполучить внимание наших партнеров. Будем использовать сигналы, которые их мозг воспринимает как интересные и безопасные. Создавая среду, благоприятную для человека с аутизмом, метод Интенсивного взаимодействия ложится в основу более строгих образовательных подходов, которые будут применяться позже. Интенсивное взаимодействие — это не лекарство от аутизма. Многие родители или специалисты, использующие Интенсивное взаимодействие, говорят похожие вещи, например: «Сейчас моя дочь счастлива. Ее мозг может воспринимать то, что происходит вокруг, не скатываясь в неправильную обработку сенсорной информации». Два процесса образуют фундамент Интенсивного взаимодействия и определяют его место (и роль) в коммуникации. Во-первых, пара «мать — младенец». То есть самые ранние коммуникативные взаимодействия между матерью и ребенком. Даже новорожденный двадцати минут от роду копирует мать, если та высовывает язык. Мать с младенцем разговаривают друг с другом с самого рождения.

Когда младенец говорит: «Бу!» — мать отвечает: «Бу!» И когда мать таким образом достаточно прочно «подтвердила» звук (или движение), ребенок пробует что-то новое, например «Да!» Зарождающийся механизм заключается в том, что, когда младенец что-то делает, мать это подтверждает — и тогда ребенок способен двигаться дальше. Материнское подтверждение звуков или движений младенца — то, по сути, эмоциональная поддержка, которая на всю жизнь остается в глубинах нашей психики. Второй процесс, который лежит в основе Интенсивного взаимодействия, связан с работой сети зеркальных нейронов. Благодаря им мы распознаем действия других людей (и можем их копировать).

Представим, что Джон смотрит на Мэри. Мэри двигает рукой. Если, пока Мэри делает движение, мы будем наблюдать за ее мозгом с помощью специального сканера, будет видно, что действие сопровождается вспышками активности определенных нервных цепей* Мозг Джона тоже сканируется неким устройством, так что мы видим, что происходит, когда Джон наблюдает за движением Мэри. Невероятно - в мозге Джона активизируются те же самые нейронные цепи! Мозг Джона воспроизвел идентичную карту активности нейронов, просто наблюдая за действием Мэри!

Еще интереснее, что это работает не только с действиями, но и с чувствами. Если у вас печальный вид, это вполне может вызвать мою эмпатичную грусть (хотя, замечу я это или нет, зависит от того, на что в тот момент будет направлено мое внимание. Возможно, потом окажется, что я прозевала ваши чувства).

Одна из гипотез о природе аутизма утверждает, что у людей с РАС система зеркальных нейронов не работает. Поэтому считается, что этим людям сложно копировать действия партнеров (например, движения рук) и понимать, что чувствуют другие люди. Однако проведенные эксперименты этого не подтвердили. Если вы вовлекаете человека в активность, которая является частью его жизненного опыта (то есть предлагаете ему то, что он обычно делает), он всегда будет узнавать эти действия, потому что они имеют для него смысл. А ваша задача - замечать это узнавание и отвечать на него, а не копировать действия партнера.

То, что получается в результате, - не игра в подражание, а разговор, который происходит прямо сейчас, и не ограничен по времени. Немаловажно, что оба участника этого процесса ощущают его как взаимодействие. Клинический опыт доказывает, что даже при аутизме система зеркальных нейронов распознает инициативы коммуникативного партнера, если они являются частью обычного репертуара для человека с РАС.

Среда, благоприятная для людей с аутизмом.

Проблема людей с аутизмом в том, что их органы Чувств (глаза, уши, тактильные рецепторы) могут функционировать вполне нормально и передавать правильные сигналы, но система обработки Информации (способность соотносить, отделять одно от другого, связывать с контекстом) работает, в лучшем случае, не в полную силу. У некоторых людей с тяжелыми формами аутизма она может не работать вообще. Эти люди живут в хаотичном тумане непроработанных стимулов, в условиях, которые могут не только сбивать с толку и вызывать большое напряжение, а пугать и причинять физические страдания. Они чувствуют, что единственный выход - уйти в какое-то свое собственное занятие, сосредоточиться на определенном стимуле, чтобы отгородиться от всего остального, того, что их беспокоит. Мы говорим про такое состояние «он выключился», «он ушел в свой мир» и чувствуем, что вступить с человеком в контакт невозможно.

Если мы понимаем сенсорные особенности людей с аутизмом и создаем благоприятную среду (то есть среду, помогающую снизить напряжение, с которым мозгу приходится бороться), мозг «успокаивается» и начинает работать более эффективно. Мы уменьшаем сенсорный хаос, который сложно и мучительно перерабатывать человеку с РАС. Параллельно мы предлагаем нашему партнеру ориентиры и знаки (элементы собственного языка тела этого человека), связанные с его опытом и настолько знакомые, что они распознаются, минуя систему обработки входящей информации. Результат такого взаимодействия — снижение «дистрессового поведения» и повышение способности «присутствовать» и вступать в отношения.

 

 

рис. 1.3 Потеря согласованности: сенсорный хаос

Часто встречая людей с аутизмом, убеждаешься: хотя и правда есть люди, которых можно описать как «типичных аутистов», существует огромное разнообразие проявлений аутизма - например «аутичные черты», связанные с тяжелой интеллектуальной недостаточностью или некоторыми генетическими синдромам

Коммуникация с людьми с тяжелыми формами аутизма

Люди с РАС воспринимают нас как что-то скучно-повседневное (вроде стола или шкафа). Такое отношение и в самом деле заставляет нас чувствовать себя «объектами». Тяжело, когда тебя раз за разом отвергают и не хотят с тобой общаться.

 

 

 

 

 

рис. 1.1 Хочешь чашку чая?

Функциональная коммуникация

В функциональной коммуникации не обязательно использовать устную речь. Роль вербальных сигналов может взять на себя система PECS или язык жестов. Если у нашего партнера аутизм, то, чем сильнее выражены его интеллектуальные нарушения, тем более конкретную систему мы используем. Чем абстрактнее система коммуникации, тем труднее будет нашему партнеру ее понять, потому что она нуждается в интерпретации, а значит - причиняет страдание. Здесь возникает та же проблема, что и с устной речью: сложности с обработкой и пониманием информации - серьезный фактор стресса для людей с аутизмом. Людям с аутизмом и выраженными интеллектуальными нарушениями проще всего сообщать о своих потребностях через простые жесты и опорные объекты. Опорные объекты — это вещи, связанные с определенными видами деятельности (например, полотенце обозначает «мыться в ванне»). Иногда они помогают даже самым «сильным» нашим партнерам. Так, для некоторых людей опорные объекты, имеющие вес и текстуру, могут быть более четким способом передачи информации, чем изображение, потому что помогают «прочувствовать» коммуникацию. За опорный объект можно держаться, он не так легко «выскальзывает» из сознания.

Эмоциональная включенность

Эмоциональная включенность позволяет нам понять, как мы относимся друг к другу. И функциональная коммуникация, и эмоциональная включенность определенно нужны, но, когда мы смотрим на рисунки 1.1 и 1.2, разница между ними очевидна. Ее можно выразить одним словом: отношения. Эмоциональная включенность затрагивает фундаментальную человеческую потребность в принадлежности, в том, чтобы чувствовать связь с другими людьми* Донна Уильямс (Donna Williams), женщина с аутизмом, так описывает свое одиночество: все ее отношения создавались не с реальными людьми, существующими вокруг нее, а с тенями людей в ее внутреннем мире. Сколько бы мы ни удовлетворяли физические потребности наших партнеров, они все равно будут чувствовать себя в изоляции — иностранцами на чужбине — пока мы не найдем способ помочь им испытать привязанность к другому человеку. Мы хотим, чтобы наши партнеры могли получать удовольствие от общения — улыбаться нам, смотреть на нас, возвращаться и искать нашего общества.

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 1.2 «Аааах!»

Люди с аутизмом чувствуют мир со всем не так, как все остальные. Мозг человека с РАС обрабатывает входящую сенсорную информацию особым способом. Если сенсорных сигналов слишком много, мозг может перезагрузиться. При крайней степени перегрузки изображения, звуки и чувства «разваливаются на части», и человек попадает в состояние «вегетативной бури» . Другие названия этого состояния: фрагментация, вспышка, истерический припадок, взрыв. Все сенсорные впечатления рушатся, мозг как бы «захлопывается» и человек на телесном уровне ощущает «хаос», «боль», «агонию» или «ужас», хотя и не у всех людей с РАС это состояние так ярко выражено. Чтобы понять, как люди с аутизмом воспринимают мир, мы можем (и должны) учиться у них самих: слушать, как и что об этом говорят, а не делать собственные выходы, отталкиваясь от их поведения или собственного сенсорного опыта.

 

 

 

 

 

 

 

рис. 2.1 Джон не хулиганит. Он стучит по стене, чтобы понять, где находится. Он проверяет свое искаженное визуальное восприятие тактильным способом а) обычное восприятие стены и пола; б) восприятие стены и пола при аутизме.

 

Принято считать, что для аутизма, как правило, характерна триада нарушений:

• неспособность вступать в отношения

• неспособность мыслить гибко

• неспособность понимать речь

Люди с аутизмом воспринимаются нами в свете этой триады «неспособностей», хотя недавние широкие исследования (включающие людей с аутизмом и без

Люди с аутизмом воспринимаются нами в свете этой триады «неспособностей», хотя недавние широкие исследования (включающие людей с аутизмом и без аутизма) показали, что эти признаки широко распространены в человеческой популяции, встречаются в разных комбинациях и, возможно, лучше рассматривать их как индивидуальные черты, т. е. по отдельности, а не вместе.

Глядя «снаружи» на людей с тяжелым аутизмом, мы обычно видим:

• сложности с построением взаимодействия (и вербального, т. е. с помощью речи, и невербального);

• стремление к одиночеству;

• фокусировку внимания на какой-то конкретной деятельности;

• важность определенного порядка, структуры

• вспышки неуправляемого поведения - раздражения или гнева, которые мы иногда называем «истериками»

Во время вспышки человек может мычать, кусаться, кричать, царапаться, плеваться, биться о стены, набрасываться на мебель или на людей. В такие моменты мы чувствуем беспомощность и отчаяние.

Взгляд изнутри наружу

До сих пор аутизм рассматривался с точки зрения когнитивных нарушений. Этот взгляд ведет нас к поиску «неработающих» областей мозга. Обратим внимание на «сенсорную» точку зрения - не «как думает», а «как чувствует» человек с аутизмом, и рассмотрим разные процессы с точки зрения наших партнеров. Например, визуальные стимулы - как и что видит человек с аутизмом.

С точки зрения человека с аутизмом, сбой в обработке сенсорной информации проходит три фазы. Первая фаза — это сенсорная перегрузка: слишком сильная перегрузка ведет к распаду, Или фрагментации, сенсорных впечатлений и вегетативной буре. В этот Момент человек с аутизмом может по- настоящему испытывать боль, дезориентацию, иногда - жар. На этой стадии наш партнер использует копинг-стратегии, пытаясь восстановить сенсорное равновесие и удержать хоть какое-то понимание происходящего.

Перегрузка

Рассмотрим распад сенсорных впечатлений на примере зрения.

 

 

 

 

визуальный вход глаз «бутылочное срабатывает система

• (затор) самозащиты

рис. 3.1 Начало перегрузки и вегетативной бури

Визуальные образы поступают к нам в глаза в виде волн. По пути к мозгу эти волны попадают в «узкое горлышко», что приводит к «накоплению» или «перегрузке» (разные авторы употребляют разные термины). Если сенсорная перегрузка становится слишком сильной, человек «проваливается» в фрагментацию, или вегетативную бурю, со всеми ее ужасными ощущениями.

Многое зависит от того, сколько времени нужно мозгу на обработку информации. Любая задержка в процессе анализа сигналов, расшифровки, формирования ответа может привести к тому, что входящие сигналы не синхронизируются с контекстом ситуации (а значит, становятся бессмысленными), усиливая путаницу и тревожность и повышая уровень стресса. Кроме того, неравномерная способность регистрировать входящие данные приводит к тому, что в некоторые дни человек может справляться с той или иной ситуацией, а в другие - нет. Если система обработки поступающей информации уже переполнена, малейший импульс может вызвать перегрузку.

Вегетативная буря

Из описаний авторов с аутизмом мы кое-что знаем про опыт переживания вегетативной бури.

«Когда они поняли, что звук мопеда заставляет меня странно себя вести, то начали меня пугать. Однажды, они подождали, пока я пройду, а потом внезапно увеличили скорость. От рева мопеда земля у меня под ногами исчезла, и я не могла ни видеть, ни чувствовать ничего вокруг. Верх и низ прыгнули друг к другу, и я понятия несмела, где находятся мои ноги. Чтобы не упасть и не взорваться изнутри, мне пришлось ухватиться за забор, и я стояла, прижавшись к нему, вцепившись изо всех сил. Мне нужно было ощущать что-то неподвижное, что-то надежное в мире, который стал совершенно непредсказуемым.» (Гунилла Герланд/Gunilla Gerland).

«В детстве я постоянно чувствовала дрожь вдоль позвоночника. Иногда она усиливалась. Правда, некоторые дни были относительно тихими, так что жить было можно. Это было похоже на ощущение, которое возникает перед тем, как чихнешь, застрявшее в позвоночнике и ставшее постоянным... Я понемногу привыкла к нему, но все равно оно было вечной пыткой, особенно сильной, если меняло интенсивность. Это ощущение напоминало холодный стальной бур в позвоночнике. Снаружи он был твердый и в то же время жидкий, с металлическими пальцами, которые барабанили по коже и щекотали меня. Изнутри — как острые скобы, вонзающиеся в мой позвоночник, и шипучий лимонад. Ледяная жара и огненный холод. Как звук скрипящего по доске мела, собранный в одно ощущение и помещенный в затылок... Оттуда это чувство перетекало в руки, словно металл, крепко сжимало мне локти и никогда не проходило. Никогда...» (Гунилла Герланд).

«Ощущения заливали меня. Все начиналось с чувства, как будто ешь лимон. Оно было похоже на покалывание в задней части шеи и распространялось по всему телу как трещины во время землетрясения. Я знала его — чудовище, большое черное Ничто; казалось, смерть пришла за мной. Стены сжимались, у меня болели уши. Я должна была выбраться — выбраться из комнаты, выбраться из того, что вошло в меня и душило изнутри. Крик вырывался из моего горла. Мои ножки, ножки четырехлетнего ребенка, бежали по комнате, все быстрее и быстрее, тело врезалось в стену как воробей, влетевший в окно. Я дрожала. Вот оно. Смерть. «Не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу умирать...» — повторяла я снова и снова. Колени подгибались. Руки шарили по зеркалу. Глаза отчаянно искали что-то за моей спиной, что-то имеющее смысл, что-то, за что можно ухватиться. Никого, ничего, нигде. Казалось, что моя голова взрывается. Грудь делала последний вдох перед воротами смерти. Удивительно, сколько раз за день я могла умирать и все еще оставаться живой (Донна Уильямс).

И Гунилла, и Донна описывают ощущение в позвоночнике, которое начинается как шипение газировки (что-то вроде лимонада) в задней части шеи и распространяется оттуда к конечностям. Мы часто видим, как люди с аутизмом бьют себя по голове и шее, когда им плохо. Так они пытаются снизить чувствительность (это называется десенси-билизацией). Иногда в такой ситуации имеет смысл предложить партнеру влажное полотенце. Если его приложить к голове или шее, это может помочь снизить тяжелые ощущения. В описаниях Гуниллы и Донны речь идет о разных уровнях перегрузки (или фрагментации). Анализируя рассказы Гуниллы о ее детском опыте, мы думаем, что она говорит о длительном не очень сильном ощущении, которое может становиться сильнее, и о волнах перегружающих (подавляющих) ощущений. Два этих состояния отличаются, примерно как помехи на экране телевизора от погасшего экрана.

В отчаянном стремлении понять, что происходит, сохранить связь с реальностью и избежать фрагментации мозг человека с РАС вырабатывает копинг-стратегии.

Копинг-стратегии

Одно из состояний, которого наши партнеры с аутизмом хотят избежать из-за ужасающих физических ощущений,- переход от сенсорной перегрузки к вегетативной буре.

Выделяют два вида:

• повторяющиеся действия;

• стратегии выхода (избегание, агрессия, застывание («фризинг»)).

Повторяющиеся действия и темы

Некоторые люди с тяжелыми формами аутизма все время концентрируются на повторяющихся действиях. Некоторые из них трудно заметить — например такую малость, как ритм дыхания или цоканье языком. Обычный пример повторяющегося поведения — когда человек определенным способом потирает пальцы или ладони.

Все эти повторяющиеся действия — самостимуляция, которая представляет собой разговор между мозгом и телом. Мозг отправляет телу сообщение: «Делай это!» (неважно, о каком действии речь), а тело посылает ответ в форме ощущения, сообщая мозгу: «Сделано!»

Однако не будем забывать о хаотичном сенсорном опыте человека с РАС и его важной цели — не потерять связь с миром. Это позволяет предполагать, что суть повторяющихся действий скорее в самосохранении, чем в самостимуляция. «Я не просто сосредотачиваюсь на движении пальцев в ситуации, которую мозг воспринимает как угрозу для жизни, -я теряю контакт со способностью обрабатывать информацию и чувствую, что «голова не работает». Когда я потираю пальцы, то даю себе ощущения, которые мой мозг может распознать».

 

 

 

 

 

 

рис. 3.2 Потирание пальцев помогает сохранять внутреннюю согласованность

Из-за того, что у мозга есть трудности с планированием новых движений и ему сложно переключаться, цикл сообщений «мозг -тело» может повторяться снова и снова по жесткому сценарии (в виде персевераций ). Можно представить себе это как проторенное русло реки, по которому воде все легче и легче течь одним и тем же маршрутом.

Человек с аутизмом может концентрироваться на таком внутреннем диалоге, чтобы исключить внешние навязчивые сигналы, которые Донна Уильямс называет «бла-бла». Его внимание направлено на то, чтобы почувствовать себя и свой мир, сократив количество входящих сигналов, отфильтровывая лишнее (и таким образом сохраняя свою целостность). Чтобы достичь этой цели, человек снова и снова повторяет одни и те же движения.

Вместо того чтобы концентрироваться на телесных ощущениях, некоторые люди получают стимулы от действий, позаимствованных из внешнего мира. Они их используют для того, чтобы «накормить» свой внутренний мир. Диапазон таких видов активности довольно широк: от простых действий с мебелью (человек открывает и закрывает дверцы шкафа, рвет бумагу) до более сложных тем. Например, наш партнер может постоянно смотреть определенное видео, выстраивать ряды из машинок, всё время думать и говорить о поездах, фиксироваться на компьютерах или научной фантастике.

Люди с аутизмом говорят, что концентрация на повторяющихся действиях помогает им «убирать» перегружающие сигналы. Еще один важный аспект повторяющихся вадов ак-тивности — предсказуемость. Человек понимает, что делает, и это помогает ему чувствовать себя в безопасности.

Другой способ снизить нагрузку — «выключить» один из органов чувств. Донна Уильямс описывает периоды, когда она могла только «видеть» или только «ощущать», но не первое и второе вместе. Например, она могла видеть свою руку, но не чувствовать, что это ее собственная рука. Или чувствовать, но не видеть, что рука — часть ее тела. Рука казалась вещью, которая плыла перед Донной как что-то отдельное. Во время распада, сопровождающего вегетативную бурю, некоторые люди с аутизмом могут получать слишком мало информации от мышц. У кого-то проприоцептивные (мышечные) ощущения не страдают, зато путаются другие чувства.

Приступая к использованию Интенсивного взаимодействия, мы собираемся задействовать обратную связь «мозг- тело», то есть внутренние которые являются частью знакомого мозгу и поэтому мгновенно распознаваемого репертуара действий. Для нашего партнера это очень простые сигналы, которые не угрожают мозгу сенсорной перегрузкой. Цель этого подхода - переключить внимание нашего партнера с аутостимуляции на деятельность, которую мы сможем с ним разделить.

Кроме того, очень важно наблюдать за обычным поведением человека. Оно рассказывает нам о том, что чувствует наш партнер, спокоен он или расстроен.

Стратегии выхода

Еще один способ избежать фрагментации - выйти из ситуации, которая, верно или ошибочно, воспринимается как причина сенсорной перегрузки. Это можно сделать, физически отгородив себя от источника перегрузки. Спрятаться, зажать руками уши или закрыть глаза, отвернуться или выбежать из комнаты, натянуть одежду или одеяло на голову, чтобы укрыться от поступающих из внешнего мира сигналов. Можно заглушить определенную частоту, болезненную для слуха, какими-то другими громкими звуками.

Другой вариант - наброситься на человека, который воспринимается как причина сенсорной перегрузки. Просто избавиться от него.

Два классических способа снизить входящие ощущения - избегание или агрессия. Третий способ, застывание, очень часто проявляется в форме кататонии: наш партнер просто замирает в какой-то позе, как испуганный кролик. Застывание может проявляться в виде определенных действий, например смеха или плача, которые не имеют отношения к реальному самочувствию нашего партнера.

Важно понять, что у людей с аутизмом порог, за которым включается система самозащиты, крайне низок.

Наш партнер может начать с попытки сохранить внутреннюю согласованность, погрузившись в повторяющиеся действия. По мере нарастания стресса они будут становиться все более яркими. Если это не поможет, человек перейдет к стратегиям выхода, пытаясь убежать или применить агрессию. Некоторые наши партнеры сразу переходят в наступление.

Другие люди боятся стать свидетелями вегетативной бури из-за собственной беспомощности и потому, что эта ситуация потенциально опасна для самого человека с аутизмом и окружающих. Крайне важно понять, что причина бури в сенсорной перегрузке. Человек просто не в состоянии справиться с тем, что мозг сообщает ему о смертельной опасности. Он чувствует себя так, как будто на него нападают, и реагирует соответственно.

В определенные периоды люди с аутизмом способны вынести большее количество стимуляции. Закончится сенсорная перегрузка вегетативной бурей или нет, зависит от уровня напряжения, на котором сейчас находится мозг. Чем сильнее состояние стресса, тем вероятнее, что человек «сорвется». Чем меньше стресс, чем человек спокойнее, тем выше вероятность, что он справится с поступающими впечатлениями.

Использование языка тела для общения

Начнем с наблюдения. Для людей с аутизмом обычные слова и разговоры настолько сложны и запутанны, что люди обращаются к самим себе и слушают язык своего собственного тела. Если я хочу присоединиться к тебе и поговорить с тобой, то, чтобы построить разговор, мне нужно понаблюдать за твоими действиями и использовать твои жесты, звуки, движения - то есть обратную связь, которую ты сам себе даешь.

Это вовсе не значит, что я считаю тебя инфантильным. Наоборот — это значит, что я настолько ценю твой язык, что хочу его выучить и поговорить с тобой. А еще - что я принимаю тебя таким, какой ты есть. Именно тебя, а не свои представления о том, каким ты должен быть.

Молодой человек с аутизмом крутит предметы. Когда он расстроен, то кричит и бьется головой о стены. Его психолог говорит, что все попытки общаться с молодым человеком провалились. Он никому не разрешает сидеть рядом с собой. Я сижу рядом с ним на полу и кручу кусок веревочки, такой же, как у моего партнера. Сначала он хватает мою веревочку, но постепенно становится более терпимым к моему присутствию. Сперва молодого человека интересуют только мои действия, но постепенно он начинает интересоваться мной, отвечая мне взглядом в глаза и застенчивой улыбкой. И вот уже он внимательно изучает мое лицо, предлагает мне новые действия и ждет, как я на них отвечу.

Ребенок заблудился в своем внутреннем мире. Он хрюкает и царапает свои пальцы. Я сажусь рядом и царапаю свои, стараясь, чтобы он увидел мои действия. Каждый раз, когда он хрюкает, я отвечаю ему. Через некоторое время он начинает на меня смотреть, улыбается, потом тянется ко мне и берет за руку. Теперь каждый раз, когда он произносит звук, я «рисую» этот звук на его ладони. Отражая форму разных звуков, я вырисовываю разные фигуры. И он смеется...

Мужчина, который не реагирует на обращенную речь и часто бывает агрессивным, не выносит прикосновений. Снова и снова он круговым движением облизывает свои губы. Я «рисую» это движение на его стопе. Он улыбается, а потом, когда я меняю направление движения, начинает смеяться. Нам удалось разделить друг с другом шутку!

У «невербального» мальчика с аутизмом, подверженного вспышкам ярости, есть привычка засовывать в рот землю. Я общаюсь с ребенком около часа, используя для взаимодействия его собственные звуки. Пока учитель ходит за водой, я изображаю, что у меня тоже во рту земля, и я собираюсь ее выплюнуть. Мальчик смотрит на меня, смеется и повторяет за мной. Мы разделили друг с другом шутку с помощью языка мимики!

Некоторые наши партнеры заперты в замкнутом круге действий. Этот заколдованный круг отрезает их от людей и окружающего мира. Фактически они разговаривают сами с собой: мозг посылает им одни и те же сигналы, снова и снова отправляет сообщения, в которых они не видят для себя угрозы. Во всех подобных случаях я наблюдаю за тем, что делает мой партнер (то есть за тем, как мозг и тело разговаривают друг с другом), и присоединяюсь к его действиям. Мне надо дать человеку понять, что, если он совершает какое-то движение или издает звук, я отвечу ему способом, который не покажется ему опасным и будет иметь значение и смысл для его мозга.

Поиск значимой обратной связи

Нужно увидеть обратную связь, которую наш партнер сам себе дает, и понять, что она из себя представляет. На чем человек с РАС концентрирует внимание, когда пытается понять, что происходит, и сохранить внутреннюю согласованность?

Наблюдение: что конкретно делает наш партнер (на уровне физических действий). Это может отличаться от наших представлений о том, что он должен делать.

Так что же он делает?

Визуальная обратная связь:

Тыкает себе в глаза, давит на глаза

Машет пальцами

Машет предметами

Крутит предметы

Интересуется блестящими объектами

Наблюдает за тем, как движутся тени

Аудиальная обратная связь:

Похлопывает, пошлепывает, постукивает

Производит горлом определенные звуки

Стучит предметами или по предметам

Кричит, визжит

Тактильная обратная связь:

Поглаживает - себя или что-то (кого-то) еще

Царапает - себя или что-то (кого-то) еще

Проприоцептивные стимулы:

Бьет себя

Использует давление

Прыгает

Кружится на месте

Прыгает на батуте

Качается на качелях

Раскачивается всем корпусом

 

 

 

 

 

 

рис. 9.1 Если начинается вегетативная буря, этот человек бьется головой о стену в попытке сохранить согласованность.

Фиксация на внешних стимулах или темах, «выхваченных» из окружающего мира:

Рвет бумагу

Закрывает двери

Рисует кошек

Считает

Смотрит определенное видео или DVD

Фиксируется на определенной теме: машинах, поездах, компьютерах...

Важно наблюдать не только за тем, что делает наш партнер, но и за тем, как он это делает. По каким признакам мы можем понять, как он себя чувствует? Как отзывается его чувство у нас?

Чтобы присоединиться к разговору нашего партнера, мы «возвращаем» ему сигналы, с которыми он знаком. Как правило, человек в удивлении останавливается и прислушивается: «Это же мой собственный сигнал, откуда он исходит?» Он оглядывается и ищет источник знакомого сигнала. Когда наш партнер снова и снова получает извне «свой» сигнал, он, как правило, начинает нам отвечать. Так мы помогаем ему перейти от одиночного занятия к разделенной активности.

Такой вид вмешательства - больше, чем просто копирование. О нем следует думать, как о способе развития диалога и всех навыков, которые мы используем, когда разговариваем друг с другом. Мы действуем по очереди, слушаем и отвечаем, предоставляем друг другу пространство и время, добавляем новое, связываем одно с другим... Сначала мы можем делать это просто «отзеркаливая»: повторяя за партнером, присоединяясь к тому, что он делает. Даже если человек, например, бьет себя, мы можем повторять его удары, похлопывая по себе или по двери. А если человек позволит, можно слегка похлопывать прямо по нему в ритме его ударов.

С другой стороны, Интенсивное взаимодействие — это не «кризисный менеджмент». Наш партнер может делать что-то совсем простое, например посасывать свой язык или издавать какие-нибудь горловые звуки. Всегда работайте с тем, что происходит в данный момент, а не с тем, что сработало вчера, было эффективным десять минут назад или помогло кому-то другому.

• Для людей с аутизмом «устные» разговоры очень трудны. Чтобы общаться с нашими партнерами гораздо менее стрессовым для них способом, вместо устной речи можно использовать их собственный язык тела,

• Интенсивное взаимодействие — это не простое копирование. Для того, чтобы разговор развивался, нужно добавлять в него свои вариации и в то же время следить за тем, чтобы не отступать слишком далеко от собственных действий партнера

• Интенсивное взаимодействие — это не метод воздействия на партнера, а способ быть с ним.

О поведении, которое вызвано стрессом

Экстремально выраженный дистресс.

Вопрос, который часто слышат специалисты, в родительских группах, звучит примерно так: «Это все, конечно, прекрасно... Но иногда он впадает в ярость. И что мне делать, когда он кричит, плюется, кусается, бьет себя и нападает на меня?»

Не будем забывать, что очень часто причина тревожности и проблемного поведения человека с аутизмом - тот или иной вид сенсорной перегрузки. «Сложное поведение»-это отчаянный крик: «Помогите мне справиться с перегрузкой!» Первое, что нужно сделать - ослабить воздействие сенсорных раздражителей.

Помощь человеку в кризисной ситуации:

• Носите одежду приглушенных цветов.

• Используйте как можно меньше речи, поскольку обработка речи — это дополнительная сенсорная нагрузка.

Если вы все-таки говорите, то говорите тихо (иногда даже лучше шептать).

• Остановитесь и прислушайтесь, прежде чем зайти в комнату вашего партнера. Слышны ли какие-то звуки? Если да, ответьте на них, чтобы привлечь внимание человека прежде, чем войдете. По возможности не переступайте порог, пока не установите контакт (даже если сопровождающий уже вошел и просит партнера сказать «Привет»). В идеале, прежде чем войти, надо представиться человеку на его языке, чтобы, когда мы войдем, это не было воспринято как опасность и не стало причиной сенсорной перегрузки.

• Используйте жест (покажите пальцем), чтобы спросить, можно ли войти. Помните, что ваш партнер в кризисном состоянии, и подождите ответа на языке его тела (даже если это будет только легкое подрагивание век, брошенный косой взгляд или тихое гудение). Если ответа нет или человек реагирует негативно, подождите, а потом попробуйте снова. Вы пытаетесь передать человеку контроль над ситуацией. Он должен понять, что вы не собираетесь делать ничего, что может его напугать.

• Если вам ответили «Да», переступите порог и снова остановитесь. Подождите, пока человек составит представление о вас потом спросите: «Можно я сяду?» и укажите на стул.

• Наблюдайте за тем, что человек делает. Начните делать это вместе с ним. Будьте внимательны к его реакциям, прежде чем повторить свое действие. Давайте ему время для ответов.

• Всегда спрашивайте разрешения, прежде чем предложить что-то новое. Убедитесь, что человек понимает, что вы собираетесь делать, и только после этого начинайте.

• Постарайтесь не просить вашего партнера что-либо сделать, если он в данный момент занят чем-то другим.

• Если человек избегает зрительного контакта, делайте так же. Смотрите поверх его плеча, когда обращаетесь к нему - так вы дадите вашему партнеру понять, что принимаете его правила и не собираетесь делать ничего, что может причинить ему боль.

• Понаблюдайте за обратной связью, которую человек сам себе дает. Кроме того, попробуйте понять, что его беспокоит (визуальная гиперчувствительность и визуальные искажения, которые могут возникать от интенсивности света, цвета, характера узора или рисунка; непонимание происходящего; эмоциональная перегрузка; речь или что- то абстрактное; изменения; необходимость выбора; гормональные всплески, особенно в период полового созревания). Постарайтесь найти то, что успокаивает человека (определенные визуальные и аудиальные стимулы, утяжелители, помогающие сфокусироваться, Интенсивное взаимодействие).

• Насколько это возможно, уберите или ослабьте факторы стресса. Предлагайте стимулы, значимые для вашего партнера, на которых он сможет сосредоточиться.

Если человек может говорить, обратите внимание на «выученные фразы», т. е. на эхолалию, и «другой голос», выражающий негативные чувства. Присоединяйтесь к негативному чувству, сочувственно озвучивайте его (например: «Наверное, ты чувствуешь, что хочешь ударить меня» или «Ты, наверное, злишься»).

• Если ваш партнер находится в состоянии дистресса, стройте диалог с помощью языка его тела, но давайте ему много пространства. Находитесь от вашего партнера настолько далеко, насколько это возможно, но следите за тем, чтобы удерживать его внимание.

• Если есть ощущение, что человека раздражает ваше присутствие или вмешательство, откиньтесь назад, раскройте руки, склоните голову набок, приподнимите брови. Таким образом вы признаете отказ партнера от вашего присутствия или вмешательства и задаете ему вопрос на языке тела: «Так лучше?» Вы сообщаете партнеру: «Я понимаю, что тебе страшно, и принимаю твои чувства». В то же время вы оцениваете самочувствие вашего партнера, не прерывая контакта. (Крайне маловероятно, что человек набросится на вас, если вы используете язык тела. Из сотен людей, с которыми я работала, только дважды партнеры набрасывались на меня, хотя у многих из них были серьезные нарушения поведения. В одном из этих случаев я сама допустила ошибку: неправильно оценила время и подошла к человеку слишком близко и слишком быстро.) Обычно мозг нашего партнера настолько захвачен взаимодействием, что внимание переключается от внутреннего хаоса на распознаваемый сигнал, подобно железной стружке, которая липнет к магниту.

Трудно поверить, но как только вы попробуете применить способы, описанные выше, то обнаружите, что «неуправляемое» поведение партнера начнет быстро уменьшаться или даже исчезнет совсем.

Когда вы найдете успешный способ взаимодействия, не прекращайте использовать язык тела. Не думайте, что ваш партнер уже «исправился». Вы изменили окружающую среду, а не вылечили аутизм. Мозг человека с РАС по-прежнему нуждается в том, чтобы слышать или видеть знакомые «контрольные точки», которые задают курс и обеспечивают безопасность, как светоотражатели на дорожной разметке. Помните, что мы пытаемся создать среду, благоприятную для человека с аутизмом, чтобы снизить уровень его стресса (см. рис. 10.1).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ключевые моменты

• «Дистрессовое» поведение — это результат сенсорной перегрузки.

• Снизьте количество сенсорной информации, которую необходимо обработать человеку с аутизмом.

• Используйте модель коммуникаций, основанную на собственном, индивидуальном языке тела человека. Обращайте пристальное внимание на то, как человек реагирует на ваши ответы. Соответственно изменяйте свои действия, постоянно оценивая их результаты.

• Когда вы найдете способ взаимодействия с человеком, не прекращайте использовать язык тела только потому, что с вашим партнером становится легче общаться. Интенсивное взаимодействие и сенсорная интеграция - не лекарства от аутизма. Это способы создать среду, которая помогает нашим партнерам с РАС обрести смысл происходящего.

Заключение

Подход интенсивного взаимодействия и сенсорной интеграции включает в себя:

1. минимизацию сенсорного стресса через создание среды, способствующей снижению уровня возбуждения;

2. предложение значимых и последовательных сообщений.

Значимые сигналы, которые мы используем, берутся из:

1. собственного языка тела партнера;

2. использования там, где это уместно, мощных физических стимулов, на которых человек с аутизмом может сосредоточиться.

Используя значимые сигналы, мы помогаем нашим партнерам сохранять внутреннюю согласованность, чтобы они, попадая в вихрь сенсорной путаницы, могли понять, что происходит. Интенсивное взаимодействие — это не только про создание осмысленного мира, но и про формирование отношений, развитие эмоционального взаимодействия и узнавание другого человека. Этот подход помогает показать человеку с аутизмом, что мы ценим его таким, какой он есть (не подавляя и не вызывая у него связанных с этим тягостных ощущений), и дает ему инструмент для выражения чувств. Как показано на рисунке 10.1, в нашей работе мы уделяем внимание тем аспектам жизни человека, которые вызывают сильное страдание, дистресс, и пытаемся уменьшить эти влияния. Мы предлагаем нашему партнеру последовательные сигналы, которые удерживают его внимание на мире «снаружи», и комфортную, благоприятную среду. Кроме языка тела, можно пробовать утяжелители или физическую активность, на которой человек с аутизмом может удерживать внимание.

Качество нашего общения рождается из разделенной близости, в которой важно наше бытие с другим, а не та или иная деятельность. С глубоким уважением мы вступаем в отношения с другим, совершенно Другим человеком. Мы полностью настраиваемся на партнера и направляем все наше внимание на крошечные внутренние изменения в языке его тела. В самые глубокие моменты мы вступаем в диадные отношения , подобные установлению привязанности между матерью и младенцем, в поток, где это чувство «я-и-другой» осознается одновременно как «я» и «мы».

Конечно, мы не можем всегда удерживаться на таких высотах. Но мы обнаружим, что, разделив опыт с нашим партнером, стали лучше понимать его сенсорный мир. Мы увидим, что у человека всегда есть важные «точки», к которым можно обращаться и помогать ему чувствовать себя спокойнее. Мы получим возможность «побывать внутри» и посмотреть на мир с точки зрения партнера. Мы сможем «влезть в его шкуру», и этот опыт повлияет на обе жизни - и его, и нашу.

Когда ваш партнер издаст какой-то звук - тихонько ответьте ему. Может быть, впервые в жизни он услышит что-то, что его мозг в состоянии понять. Тогда перед ним появится безопасная тропинка, уводящая от вегетативной бури, которой он так страшится. А когда мозгу не придется больше сражаться, он сможет работать более эффективно и отвечать окружающему миру - и эмоционально, и функционально. Тогда мы встретимся и сможем радоваться друг другу.

 

Список литературы:

1. Фиби Колдуэл и Джейн Хорфуд (2020г.) «Интенсивное взаимодействие и сенсорная интеграция в работе с людьми с тяжелыми формами аутизма».

2. Айрес, А. Дж. (1979г.) Сенсорная интеграция и ребенок. Лос-Анджелес, Калифорния: Западные психологические службы.

3. Блэрс, С. и Слейтер, С. (2007 г.) "Клиническое применение терапии глубоким прикосновением к человеку с аутизмом, проявляющимся сильной тревогой и сложным поведением".

Книги, написанные людьми с аутизмом

1. Уильямс, Д. (1992) Кто-то Где-то. Лондон: Даблдей.

2. Уильямс, Д. (1995) Банка из-под варенья. Программа 4-го канала. Глазго: Свежее кино и телевидение.

3. Уильямс, Д. (1996) Аутизм: Подход Наизнанку. Лондон: Издательство Джессики Кингсли.

4. Уильямс, Д. (1998) Как Цвет для слепых: Поиск Души и Обретение Души. Лондон: Издательство Джессики Кингсли.

5. Уильямс, Д. (1999) Никто нигде: Удивительная автобиография аутичной девочки.